Одиссея лейтенанта Денисова



Он стоял перед командиром полка подполковником Проняевым в какой-то немыслимого цвета грязной рубашке, подпоясанных веревкой брюках и босой. И Проняев невольно подумал, что между тем человеком, которого он знал на протяжении долгих военных месяцев, и этим почти нет ничего общего. Тот, прежний, умудрялся сохранять бравый офицерский вид и после изнурительного марша по чавкающей весенней грязи. Но дело даже не в этом. У того, пр'еж- него Денисова, были другие глаза и голос. Тот говорил быстро, уверенно, иногда резко. Этот медленно тянул слова и интонации у него были какие-то странные, просительные. И в глаза не смотрел.

- Да вы садитесь, лейтенант, – сказал Проняев, как говорил не раз тому, прежнему Денисову, а сам подумал: «Имею ли право так говорить?»

Денисов мотнул головой и сел. Глаза его на мгновение блеснули.

- Накормили вас? – спросил Проняев, и за Денисова ответил стоявший в хате командир роты Юрчук.

- Так точно, накормили, товарищ подполковник. Там мои ребята подыскивают ему какую-нибудь обмундировку.

Эти самые «ребята» только недавно встретили Денисова у станции Затишье и доставили в штаб.

- Разрешите идти? – спросил Юрчук.

- Идите.

- Рассказывайте, лейтенант, – приказал Проняев и рассердился сам на себя за ту снова пришедшую в голову мысль о праве так называть Денисова. Но ведь его пока никто не разжаловал?

Денисов поднял голову.

...Весна 1944-го для тех, кто наступал по Кировоградщине, выдалась трудной. Распутица затрудняла подвоз боеприпасов, буксовали в грязи танки, но пехота шла вперед, не давая фашистам опомниться.

Одиссея лейтенанта ДенисоваПод Еленово-Косогоровкой гитлеровцы яростно контратаковали. Они сосредоточили здесь несколько десятков «тигров» и ударили бронированным кулаком по 284-му полку. Проняев хорошо помнил эти дни. Трудно было тогда всем, не только ему. Поддерживавшие 95-ю танки отстали, у артиллеристов снарядов было мало. А «тигры» шли, и все, что оставалось Проняеву, – это приказать стрелковым батальонам зарыться в землю, отсекать пехоту от танков. Они выполнили приказ и остановили эсэсовцев.

Но в нескольких местах тем все же удалось вклиниться в нашу оборону. Денисов рассказал, как рядом разорвался выпущенный «тигром» снаряд. Потом на него навалилась тяжелая темнота, и он очнулся уже от того, что его кто-то изо всех сил тряс:

- Товарищ лейтенант, очнитесь! Вы живы? Очнитесь...

Оглушенный, полузасыпанный землей Денисов приподнялся и увидел, как прорвавшиеся танки утюжат окопы.

Несколько «тигров» застыли на месте, и от них доносился дымный смрад.

- Глядите, – солдат, который стоял возле Денисова, показал в дальний конец поля. По нему редкой цепочкой шла группа гитлеровцев. Иногда они останавливались, и тогда долетала сюда короткая автоматная очередь.

- Раненых добивают, сволочи, – выругался солдат и обеспокоенно оглядел Денисова.

- Вас не задело?

- Вроде нет.

Денисов ощупал себя и вдруг ощутил в кармане кителя партбилет, офицерское удостоверение. Он знал, что фашисты расстреливают коммунистов на месте. Наклонился, вырыл в окопе ямку, положил документы, присыпал землей и осмотрелся, чтобы запомнить место.

- Погоны, – сказал солдат, – увидят, что офицер.

Денисов успел сорвать погоны, и в этот миг где-то совсем рядом прозвучала команда: Форвертс!

Вставший на бруствере немец повелительным жестом показал на запад. Туда медленным ходом шли вернувшиеся вражеские танки и за ними побрели безоружные советские солдаты. Шедший впереди Денисова танк остановился и вдруг дал задний ход. Те, кто шел за ним, не успели опомниться и попали под гусеницы. Денисов услышал страшный крик раздавленных. Гитлеровцы срывали зло за неудачный бой на безоружных. Денисов оглянулся и не увидел возле себя солдата, с которым минуту назад бежал рядом. Что с ним стало?

Думать об этом было некогда. Танк рванулся вперед, толпа пленных стала отставать, и тогда по ней хлестнула пулеметная очередь. Пленные побежали за танком, и кто-то прыгнул на броню.

Денисов последовал его примеру. Потом это сделали и другие. Оказалось, что сидеть на вражеском танке безопаснее, чем бежать за ним.

Вот и село. Здесь пленных согнали в колонну. Ее остановили у какого-то уцелевшего здания. Пленных наскоро допросили.

Денисов назвал на допросе свою фамилию, но на вопрос: «Звание?» – ответил: «Рядовой».

Гитлеровцы не стали проверять. Они торопились. Советское наступление развивалось успешно. В неимоверно тяжелых условиях наша пехота не давала фашистам оторваться от своих боевых порядков. Денисов видел брошенные гитлеровцами в спешке отступления машины, различное имущество. Вероятно, все эти обстоятельства были причиной того, что довольно большую колонну пленных конвоировала сравнительно немногочисленная охрана.

Денисов понял: бежать надо именно здесь, пока их ведут по селам Одесщины. Дальше будет труднее.

В одной из деревень ему удалось обменять свое обмундирование на гражданскую одежду. Конвоиры не обратили внимание – в колонне гнали и захваченных в селах жителей.

Уйти Денисову помог, как это нередко бывает, случай.

Колонна пленных пришла в Затишье. Здесь объявили привал. Измученные трудной дорогой (теперь их беспрерывно торопили, отставших пристреливали) люди сгрудились у колодца. Подошедшая к нему с ведрами баба жалостливо глядела на жадно пьющих солдат.

- Вы здешняя? – спросил Денисов, подойдя к ней.

- А то как же? – удивилась баба. – Вон мой третий двор отсюда.

- Можно, я отнесу эти ведра в ваш дом?

- Неси, – тихо сказала баба.

Денисов наполнил ведра водой, одел их на коромысло, поднял его и понес к указанному бабой двору. Она осталась у колодца.

Денисов заметил, что вслед ему пристально смотрит один из конвоиров. Войдя во двор, лейтенант вылил воду и вернулся к колодцу с пустыми ведрами. Шел не спеша, по-хозяйски. Так же неторопливо наполнил ведра и снова пошел ко двору. Расчет его оказался точным – конвоир отвернулся. В самом деле, если этот пленный пытается бежать, зачем ему снова идти к колодцу? Сыграла свою роль, конечно, и гражданская одежда Денисова.

На обратном пути его догнала женщина, пошла рядом. У двора открыла калитку, пропустила вперед.

- Иди в дом, – бросила коротко. – Скорей!

Он вошел, сдернул с себя промокший ватник, бросился к окну. До слуха донеслись гортанные выкрики конвоиров, приказывавших строиться.

Будут пересчитывать или нет? Если хватятся, начнут искать по дворам. Нет, непохоже, спешат, подгоняет доносящийся с востока орудийный гром.

Но вот колонна пленных прошагала мимо. И тут только ощутил лейтенант во всем теле мелкую дробь. Нелегко ему далось это хождение к колодцу.

Ночь он просидел в погребе, а утром, услышав звуки боя, пошел навстречу нашим войскам. И надо же, – у вокзала увидел разведчиков своего полка.

... Проняев выслушал этот рассказ молча. Он верил каждому слову Денисова и вместе с тем знал, что одной этой веры недостаточно для того, чтобы оставить лейтенанта в полку. _

- Идите, отдыхайте, – сказал Проняев.

Потом он позвонил мне и попросил разрешения срочно приехать.

...Я слушал подполковника со смешанным чувством. Фамилия лейтенанта не раз упоминалась в донесениях.

- Значит, никаких документов, ничего у него не осталось? – спросил я.

- Ничего решительно, – вздохнул Проняев. И, должно быть, прочитав решение на моем лице, добавил: – Жаль парня.

- А ты не спеши жалеть, – резко оборвал я. -

- Пусть оденет свои лейтенантские погоны, верни ему его роту. А с документами потом решим.

- Слушаюсь, – сказал Проняев, поднимаясь с просветлевшим лицом. И добавил совсем не по-уставному: – Спасибо.

Он, конечно, понимал: я беру на себя немалую ответственность. Но, тем не менее, я чувствовал, что поступил правильно. И это подтвердил сам Денисов не только всей своей дальнейшей жизнью, но и смертью.

Он стал прежним Денисовым, отважным, умелым командиром, сохранявшим бравый вид даже в критических ситуациях. Но что-то неуловимо изменилось в его лице. Может быть, горькая складка, залегшая у рта. Фамилия Денисова снова упоминалась среди отличившихся и на Днестре, и на Висле, и когда развернулись жаркие бои уже в Германии. Там Денисов и погиб.

Было это в лесах возле Дрездена. 284-й полк, зажатый со всех сторон, рвался из леса на простор. В домике лесника Проняев собрал комбатов и командиров рот и сказал, что надо любой ценой прорваться к опушке леса.

- Я знаю, – Проняев обвел взглядом присутствующих и остановил его на Денисове, – в ротах большие потери. Сколько у тебя осталось, Денисов?

Лейтенант поднялся, поправил висящий на шее немецкий автомат.

- У меня нет и десятка бойцов, – ответил он.

- Подымем в атаку всех, кто есть. – Проняев поднялся. – Это тот случай, когда бойцов надо зажечь личным примером.

И Денисов подал такой пример. В последней стремительной атаке он первым рванулся вперед, повел за собой бойцов. Их не остановил яростный артиллерийский огонь. Полк прорвался. А Денисов навечно остался в чужой немецкой земле.

Это случилось за несколько дней до Победы.


Читайте также:

Вопреки приказу фюрера
Через Днестр
Гвардия командира полка
Герои Днестра
Снова в пути
Плацдарм – ключ к наступлению
Атака
Содержание

Рейтинг@Mail.ru