Двадцать лет спустя...



Случается, что дороги войны приводят людей на места, памятные им, связанные с важными событиями в их жизни.

Так случилось под Сталинградом, куда я вновь попал в августе 1942 года. В 1918 -1919 годах сражался я здесь в рядах Красной Армии, защищая революционный Царицын от белых банд.

Многое, конечно, изменилось с тех пор, но я все же по навеки запомнившимся приметам находил места, где отбивали мы атаки белоказаков. Даже бугор узнал, где стоял пулемет моего друга Кости Озерова – человека удивительной храбрости.

Сейчас уже мало осталось в живых людей, видевших не в кино, а наяву, как в бешеном наскоке приближается к окопам казачья лава. В годы гражданской войны такая атака была не менее грозной, чем танковая в Великую Отечественную. И нужны были поистине стальные нервы, чтобы открыть огонь в нужную минуту, остановить мчащийся яростный вихрь.

Костя это умел. Умели и тысячи других бойцов революции, передавших эстафету мужества поколению, с которым вместе пришлось через два с лишним десятка лет защищать завоевания Октября.

Двадцать лет спустя...Тогда, под Царицыном, мне было столько же лет, сколько большинству солдат, прибывших в дивизию, которой я теперь командовал. И учили нас бывалые конники нелегкому искусству рубки точно так же, как теперь мы обучали молодых солдат умело использовать в бою все преимущества оружия, которое вручала им Родина.

Изменились времена, изменились методы ведения военных действий, изменилось вооружение. Но одно осталось прежним. Как и раньше, решающую роль играли мужество, решительность, а их рождала убежденность в правоте своего дела. Эта убежденность была и у поколения, выросшего за годы Советской власти, и у тех, кто был ее первым строителем.

Когда я думаю о пути, приведшем меня в ряды защитников революции, невольно вспоминаю придонские степи, колышущееся от ветра море хлебов.

У тихого Дона, в этих привольных степях прошло мое детство. Только было оно, то приволье, не для нас, не для таких, как семья моего отца – воронежского бедняка Ивана Олейникова. Приехал отец на Дон в поисках лучшей доли, но не нашел ее там. Жили мы, иногородние, на хуторе Новокузнецком. И нашу околицу местные богатеи, на которых мы работали, презрительно называли «свинячья». Нужда – с малых лет, изнурительный труд – с детства. На всю семью – одна пара сапог. В 1917-м взяли меня в солдаты. Но в окопы погнать не успели – помешала революция. Я хоть и малограмотным был в ту пору, но быстро определился: весной 1918 года уже воевал в партизанском отряде, которым командовал Думенко.

Трудно нам было партизанить на Дону, который белогвардейцы хотели сделать цитаделью контрреволюции. И все же партизаны действовали не без успеха. А потом, объединившись, совершили рейд через Ставропольскую, Астраханскую губернии под Царицын, на соединение с Красной Армией!

Там, в боях под Царицыном, начались мои военные университеты. Потом попал в дивизию, которая впоследствии вошла в Первую Конную. С ней и прошел через все фронты гражданской войны.

В 1920 году стал я курсантом кавалерийского училища в Елисаветграде (теперь Кировоград), которое окончил в 1923 году. Мне было присвоено воинское звание красного командира, а через 20 лет, После освобождения Кировограда, – звание генерал-майора.

В этом городе встретил я Павлину Назаровну, верную подругу, разделившую со мной все трудности армейской жизни. В Кировограде родился и мой сын Георгий.

Теперь, в 1944-м, двадцать лет спустя, это уже был прошедший суровую фронтовую закалку офицер. Лейтенант Георгий Андреевич Олейников – командир взвода разведки, в составе 95-й гвардейской стрелковой дивизии освобождал свой родной город.

Его родной город... А разве не был он родным для Джаркимбаева, Габдрахманова, Исмаилова, для всех солдат, дравшихся за Кировоград, не щадя своей жизни? И разве не с тем же чувством, что и я, и Георгий, вступили они на его заваленные обломками улицы?


Читайте также:

Пополнение
Одиссея лейтенанта Денисова
Вопреки приказу фюрера
Через Днестр
Гвардия командира полка
Содержание

Рейтинг@Mail.ru